субота, 31 березня 2012 р.

Запоріжжя в окупації


Интервью с Тамарой Афанасьевной Новиковой 
Дата рождения: 2.11.1930
Домашний адрес: г.Запорожье, ул. 40 лет Советской Украины, д. 72, кв. 128
Дата записи: 13.10.11
Дата расшифровки: 14.10.11
Записывали и расшифровывали: Виктория Скорик, координатор.
- Мы были на… Магниевый завод же сейчас. Там был Магниевый завод, небольшой. Там прямо был хутор. А мы жили… … там сейчас есть большое здание пятиэтажное. И мы жили в этом здании. Когда началась война было такое хмурое утро. Дождик моросил. Вышли, у меня подружка была, мы вышли на улицу, и как раз напротив нашего дома, там Зелёный хутор начинался… Мы вышли и тут нас родители зовут: Скорей домой! Мы прибежали: Что случилось? Говорят: Левитан передаёт, что началась война. Ну, мы то не понимали. Ну, война, да и война. Мы смотрели раньше старые фильмы. Про Чапаева, например. Ну, вот, нам всё как сказка какая-то.
Потом, значит,  началось отступление. И очень быстро они сюда пришли. Очень быстро. Мы даже когда…  Было, я помню, что было… Всё горело вокруг… …. посёлок, срочно Магниевый завод эвакуировали, мой папа как раз занимался эвакуацией. Поэтому мы не успели. В последнем эшелоне мы не успели выехать – остались в Запорожье.
Всё горело. Взрывали, там был ещё цех, где делали взрывное устройство. Папа, как раз работал там. Всё было – взрывы, взрывы, взрывы. И как-то за одну ночь очень быстро это всё как-то произошло. День прошёл и сразу пришли немцы. Сразу пришли немцы везде всю ночь горело, всё вокруг. Горели стога сена везде. Всё горело. И утром вошли немцы. Пришли утром немцы, но на нашем посёлке их было немного. … Запорожье же было очень маленькое. Было до этого, вот, моста. И потом в старой части города. … там где плотина была. Там несколько больших домов было, только – всё. И старая часть ещё там есть постройки, которые ещё сохранились. И вот, значит, немцы когда вошли, мама мне как-то туда… ну мало их, в общем, там  было. Ну, всё отбирали. Ходили по хатам и всё… Курка, вот это их, молоко… как раз урожайный год был. Сорок первый… Так чтобы избивали на нашем посёлке, такого не было, но было… В Запорожье начался страшный разгул бандитизма. Бандитизм был страшенный. На улицу нельзя было выйти и там была эта… чёрная стая… воры, бандиты, всё. И немцы двух человек в Запорожье повесили… Я сама не видела. Но в новой части был базар. На базаре одного повесили… И всё,  прекратилось всё. На улице ничего страшного не было. Все ходили ничего не боялись. Двери никогда не закрывали и был порядок.
Ну, такого, ну немцы же тут тоже недолго продержались. Потому что наши войска же наступали. Они всё заминировали, всё было там… в Средней …, ну это вы не знаете, там всё заминировано… Мы же ещё детьми были, так мы там бегали и чуть не стало. Там же воронки, воронки, воронки… И так, вот, … там шла, и тут воронка… я когда бежала, так пронесло, а повзрывались многие ребята.
- А где была Ваша семья, когда Вы узнали, что началась война?
- А тут, в Запорожье. И в оккупацию попали. В оккупацию, потому что папа занимался вывозом этого завода и когда последний эшелон уходил мы уже с последним эшелоном не могли уехать потому что всё было перекрыто.
- А во время оккупации школы работали или нет?
- Нет… Школы не работали.
- Как Вы узнавали новости?
- Что?
- Как Вы узнавали новости?
- Да какие новости? Радио не было. Радиоприёмники тогда же все позабирали. Когда началась война, у нас был радиоприёмник, какой уже не помню. И всё позабирали тогда. Не было ничего… Ну, что тогда можно было узнать? О фронте вообще ничего не было известно. Потом когда уже немцы стали отступать. А мы там жили… Я помню тогда забежал немец один… он так спешил… они так стремительно отступали, наши как-то быстро их отсюда выгнали… И они так стремительно отступали. И он забежал и… Кофе, кофе…. А они кофе пили. Что заинька?
- А знаете ли Вы судьбу Ваших одноклассников, друзей? 
- Ой, ну мои одноклассники все же. Я ничего не знаю о своих друзьях. Потому что люди поуезжали, успели эвакуироваться, а мы, когда немцы уже вошли… Наши, там где мы жили, то всех выгоняли. Всех выгоняли абсолютно. Всех вот так, толпами. И мы как раз, родители и мы… Ну куда? Что можно взять? Взяли там всё самое необходимое и нас гнали… Как раз были эти… как их… азиатские вот эти какие-то… азиаты. Они были наёмные,  что ли. Они нас гнали. И гнали пешком нас на правый берег. И на правом берегу там посадили в эшелоны. И закрыв там, увезли нас в Германию. 
- А сколько Вам было лет, когда это всё случилось?
- Мне ещё восьми не было.
- А гнали вместе с родителями?
- С родителями, да.  Всех.  Как раз получилось, что вот этот эшелон был.. ну все из Запорожья все были. И когда нас привезли в Перемышль.  Я помню Перемышль. Как его запомнила, сейчас вам расскажу. Там, значит, пропускной пункт был. Для того чтобы ехать в Германию,  нужно было пройти эту, ну, как химчистку.
- Санобработку.
- Санобработка, да.
- И вот перед нами, как раз из нашего Запорожья были… Они заходят в… Знаете, такая, как баня. Входишь в эту баню, все раздеваются, вся эта обработка, всё что они делали. А когда выходишь, уже тебе отдают… вот «ост» написано было. Костюм вот этот. И написано у каждого «ост». Это значит «восточные работники». И вот перед нами, которая группа зашла, это потом уже было ясно, они не вышли. Их отравили в газовой камере. Они зашли, и все уже… А наши… Вот они как-то через раз, понимаете. Так что среди нас кто-то был со счастливой звездой. Потому что мы все вышли целые оттуда. Мы приехали в Германию. Это была Западная Германия. Ганновер, Брауншвайг… Вот как раз в Брауншвайге как раз были заводы эти с фольверками, как наша Запорожсталь, только там такие огромные. И тоже там Германа Геринга эти заводы, где самолёты делали. Лагеря там были. Наш лагерь был лагерь «Б». Следующий польский лагерь был. Вангайн, где немцы жили, которые охраняли вот это вот всё.
- А когда воевали, Вы помогали как-то фронту? До того, как Вы попали в Германию.
- Нет, детка, ничем не успевали помогать. Мне тогда было восемь лет, что я там могла помогать? Как-то это очень стремительно получилось, то что мы попали в Германию. И всех, конечно, повели на работу.
- А в германии Вы были возле родителей? Вас не разделяли?
- Не разделяли. И лагерь был…
- Работали и дети и взрослые?
- Да. Я работала… На мне был… Мне уже исполнилось восемь лет… И я работала сначала в лагере рассыльной по лагерю у лагерьфюрера, если нужно куда-то отнести, принести что-то там. А потом отправили на завод. На заводе рассыльной тоже. По заводу уже надо было носить уже что скажут. Нас было несколько человек. Был мальчик один. Потом… Ну, конечно, я не хочу… Чтобы Вы никогда не знали этой войны и не видели и не слышали о ней. Немцы, конечно, хоть сейчас они и говорят, что немцы хорошие, но в моём понимании хороших немцев нет. Я их не видела хороших, понимаете? Они были все зверями. Они издевались, как хотели.
- Даже по отношению к детям?
- Да. Вы что!
- Сколько лет Вы были в Германии?
- Ну, вот, считай, два с половиной года.
- В сорок пятом году…
- В сорок пятом году освобождали эти… итальянцы, нет…
- Американцы?
- Американцы, да. А бомбили – я вам не могу передать. Бомбили англичане. Налетают, с этой стороны, вот, летят… И так их по триста, как показывают – чёрное небо, чёрное небо. Вот так они облетают и первый бросает или ракету или что, и пошли палить, и пошли палить, и вот бомбы сыпятся вокруг. А тут же эти лагеря. И вот один раз такая была бомбёжка, такая… Ну кто-то счастливый был… Такая бомбёжка, а лагеря все были же деревянные. Света белого не видно было от этих бомб. Я помню до сих пор так смешно вышло – я там забежала. Там коридорчик такой и там жила, которая надзирательница. И у ней там стоял песок… скамеечка и с песком. И впереди меня забежал я не помню уже кто и я так рассмеялась, у меня был истерический просто смех. Она спрятала под скамейку голову. Они же сыплются – бомбы сыплются, а я в это время так смеялась… Вот такая у меня была истерика. Но в наш лагерь ни одна бомба не упала. Ни одна бомба. Вот вангайн этот горел немецкий. Всё горело, а наш лагерь нет. И польский лагерь рядом был – горело, а наш нет.
- Вы родились под счастливой звездой.
- Да, под счастливой. Ну а потом уже в 45-м году был когда освобождён … американцы они шли к нашим. Наши тут воевали, а там к нашим они шли и вот целые сутки вот эти немецкие гитлерюнги, мальчики эти. Но это были, знаете, такие колированные фашисты. Они уже были такие патриоты своей Родины, что вообще. Сутки вот эти дети держали оборону. Сутки. Шрапнель летела туда-сюда, и утром рано приехал танк там лазили, лазили посредине дороги. Тишина стала и поехал танк. И вот первый раз мы увидели их. Так, по бокам… танк ехал, а по бокам шли солдаты – это всё американцы. И они жевали. Для нас это было так удивительно: что они жуют, как коровы? Мы же не понимали что это такое. Они, конечно грязную воду не пили, так как наши солдаты. Они шли и жевали. Вот так автоматы. Форам такая у них была хорошая. А нам так было смешно.
- В диковинку было?
 - Да, да. Ну, а когда они ушли уже, американцы, тогда уже и немцы… Последние несколько месяцев немцы были намного тише. Как-то, понимаете, они по человечески начали себя вести. А то вообще издевались… У нас в лагерь приезжал… Допустим, заболел кто-то – на работу не мог выйти, больной. Один мальчик – такой маленький, худенький был. Не вышел на работу. А он приезжает. Рода его зовут. Вот эта карикатура, которая висит, вот это точно он был. Вот он приезжает на велосипеде. С ним собака доберман-пинчер. И такая дубина. И вот он ходит по этим баракам кто не вышел на работу вызывает сюда к лагерьфюреру в контору. А на работу там так: все идут на работу – часы. Вот у нас только сейчас началось так, а у них раньше ещё были. Часы отбивные. Приходишь на работу – отбиваешь часы. На работу там никто не сопровождал – сами шли на работу. И отбиваешь часы – во сколько ты пришёл. Все, когда на работу ушли – проверяют, кто не вышел на работу. Вот они едут сюда и приезжают… И вот там я как раз работала рассыльным, принесла почту. А там вот так ребята стоят, а он вот так подходит, у него палка и собака с ним. И значит: Варум ду нихт работал. Ну, кранк, там, заболел. Палкой как начнёт бить.  А собака ну настолько научена рвать людей, это страшно было смотреть, знаете. Это сейчас я вспоминаю так это страшно, а тогда так это вообще невозможно было.  … У них же одежда какая была? Хлопчатобумажные такие костюмы и ботинки на деревянной подошве. И там, как отсюда в старую часть до завода. И вот впереди они бегут, а он сзади на велосипеде едет и с собакой. А потом, когда эти уже освободили, и, Вы знаете, насколько люди были на них… его искали. И все в лагере, все лагеря его искали. Его так и не нашли. … Что хотела ещё сказать… Ну когда немцы, американцы уже вошли, тогда стало … а питание было какое – брюква и шпинат. Такая баланда заваренная … ни картошки, ничего такого не было, и то рады были этому. … Да, ещё давали иногда буряк. Квашеный буряк давали, как закуска. Раз в неделю.
- Это был деликатес.
- А Вы долго ещё были в плену, когда американцы вступили в город?
- В 45-м году… мы уехали оттуда. В конце, наверное, 45-го года мы оттуда только выехали. … Многие остались. Многие уехали во Францию. Моему папе тоже предлагали уехать.
- А что для Вас означает слово «победа»? С чем ассоциируется у Вас это слово? 
  - С чем ассоциируется?  Это свобода. 

Немає коментарів:

Дописати коментар