субота, 31 березня 2012 р.

Итервью с ребенком войны, эвакуированной в Среднюю Азию


Интервью с Семёновой Ольгой Семёновной 
Дата рождения: 16.01.1927
Домашний адрес: г.Запорожье, Бульвар Центральный д. 8, кв. 40
Дата записи: 6.10.11
Дата расшифровки: 7.10.11
Аудио файл: http://kiwi6.com/file/fna327dui7

Записывали и расшифровывали: Фарида Гулиева, координатор.
- Сколько Вам было лет, когда началась Война?
- Когда началась Война, я была, такая как вы. Мне было 13 лет. 
- Как Вы узнали о её начале?
- Начало войны в Запорожье было. Я уехала из Запорожья в тот день, когда немцы входили на Правый берег. Почему я сразу сказала – запомнился день. Вообще, кошмар был в городе. Власти убежали. И тут вот такое вот творилось. Начали громить магазины и, в общем, кошмар был. И наш эшелон от Алюминиевого завода (у меня папа там работал) уходил 18 августа. Последний из города ушёл. Страшно, страшно было. А бомбили в первый день, уже бомбили. Я помню, мы с мамой пошли на базар, на Шестом посёлке рынок, и уже прямо над рынком летали и стреляли по людям на бреющем полёте. Вообще жутко, жутко, воспоминания жуткие. Не дай бог, не надо. 
- А что делали Ваши друзья и одноклассники во время начала этой войны?
- Ну мы же были маленькие, такие как вы. Это 6-й класс был. И кто куда. Кто оставался здесь, кто уезжал. Кто где. Мы ещё детьми были. Но мы все работали в войну. Все, абсолютно. После войны съехались, но не все уже. Когда вернулись, нам уже было по 17 лет. Кое-кто нашёлся. Приехали в город, город весь разрушен был, абсолютно. Города как такового не было. Вот там, на проспекте Ленина, там где площадь Свободы, кинотеатр бывший, он уцелел, и там несколько домов стояло. Больше ничего не было. Абсолютно ничего нигде. Всё было разрушено. Вернулись мы рано в Запорожье, в 43-м году. Немцы ещё на правом берегу были. Ещё стреляли по Запорожью. Они ещё долго не уходили с Хортицы, долго не уходили, пока их не выбили оттуда. Страшное время было.  Город весь в разрухе лежал.
- Где Вы находились во время войны?
- В Средней Азии была. В Маргелане. Маргелан – это рядом с Ферганой, такой город есть крупный в Узбекистане. А рядом Маргелан в семи километрах. Там шёлкоткацкая фабрика большая была. Тогда у самолётов обтягивали фюзеляжи шёлком. Эта фабрика ткала шёлк. Мы работали там. 
- Во время войны Вы там учились?
- Мы ещё успевали так. Как то так заботились о нас. Нас не так и много было. Ну ещё узбекские дети. Мы дружили – дружно жили. То, что рассказывают иногда, что там что-то такое было – неправда. Очень дружно жили. Мы все учились в школе. И вот с утра в школу, а после обеда на работу. Так что мы и учились и работали. Иногда бывало так, что ночевать не идёшь домой, остаёмся потому, что работать надо. И очень дружно жили. И им нечего было есть и нам нечего было есть. Так что вместе как-то всё было. Очень дружно жили, очень дружно.  И мы жили в узбекской семье, тоже так – очень хорошо к нам относились. Ничего не могу сказать. Единственно, что хочу сказать это когда мы приехали, на магазинах не было ни дверей ни замков. Вот так ленточкой перетягивали двери. И всё – туда никто не заходил. Когда приехали появились двери, появились замки. Всё.
- А как вы помогали фронту.
- Ну во-первых работали. А во-вторых посылки собирали. Что могли собирали и отсылали на фронт. У кого что было собирали и отсылали. 
- Скажите, пожалуйста, а как узнавали новости?
- Новости… На улицах были… Как это сказать… Приёмники на улицах были. Такие чёрные тарелки. И на каждой улице был обязательно такой приёмник. Вот там собирались и так узнавали новости. А другого выхода никакого не было. Приехали в Среднюю Азию, там ещё электричества не было. Лампочки потом появились – электричество появилось. Только так – вот такая чёрная вот тарелка. Обычно на телеграфных столбах. И вот там собирались. Каждый знал где и что, и собирались там – узнавали новости. На вокзал бегали, на вокзале вечно узнавали новости. Вот так.
- А что для Вас значит слово «победа»?
- Знаете, это был…  Я уже в Запорожье была, уже в институте училась. Вот там где уцелели дома у кого были яркие такие вещи все вывесили на балкон. Крик был, стоял крик по городу. Из института, конечно, удрали все. Куда бежали никто не знал. Но все куда-то бежали в одно место. Кричали, и радости конца не было. Нас всех, если бы ещё продлилась война, всех девочек готовили связистами. Нас бы всех взяли на войну. У нас у всех была броня. Но все знали, что если бы ещё продлилась война немножко – мы бы тоже воевали бы.
- А кроме того плохого, что было в Войну, что-то хорошее Вам запомнилось?
- Ой, девочки, что я вам скажу? В Фергане были артисты и певцы и актёры из Ленинграда, из Москвы. В Фергане. А это 7-8 километров. И как только выходной – собирались все, и пешком. На какой-то концерт, на какое-то… что-то, чтобы увидеть ходили. Вот это было хорошее. И всё равно как-то дружно жили. Какую-то вещь, с фронта какое-то письмо кто-то прислал – радовались этому. 
- А чем занимались Ваши родители во время Войны?
- Папа на фронте был. А мама тоже на фабрике работала.
- То есть все как-то помогали.
- Да, все работали. Все, кто мог – все работали. Ещё я вам скажу, что страшное было. Мы сразу эвакуировали эшелон на Кубань. И мы жили в селе. А там немцы подошли. Я не помню уже кто за нами приехал. Уезжайте, говорит, потому что оставаться нельзя – немцы вот-вот здесь будут. И перевезли нас в Махачкалу. А Махачкала это морской порт на Каспийском море.  И там пароходами переправляли в азиатскую часть Советского Союза. А как переправляли? Один пароход пройдёт, а другой… Немцы обстреливали вот так вот… Перед нами прямо обстреливали.
И я ещё очень хорошо помню, когда приехали из Запорожья в Минеральные Воды, а там перед этим бомбёжка была. Тоже разбомбили эшелон. Это страшно. Передать вам, девочки, нельзя что это было такое. Где рука, где нога, где голова, где что и всё кровью залито. Всё очень страшно. Очень страшно! Поэтому моё поколение, немножко помоложе всегда говорили: только бы не было войны, только бы не было войны. Это первое, что у нас всегда было: только бы не было войны. А так – жили. Ели кое-как. Потому что хлеба было на рабочего 250 грамм, на иждивенца – 125. Ну и какой-то там паёк – что-то там такое выделяли. Ну как-то жили, как-то надеялись. Ждали, что лучше будет. Вот так и жили в войну. Я думаю: не дай Бог бы, вот, сейчас. Настолько дружно жили. Люди помогали друг другу – чем могли помогали. И как могли помогали. Так и выжили, наверное, потому что помогали друг другу. Похоронку получили на папу ещё там, в Средней Азии. Я её спрятала, чтобы не показывать ни маме, никому. А приехали сюда, и здесь, в Запорожье повторно пришла. Приехали сюда – всё разбито, жить негде, работать негде. Так и жили. Тяжело было, тяжело… И, тем не менее как-то в институте жизнь шла своим чередом. И танцы организовывали, свою танцплощадку. Ну как-то так – всё равно что-то было такое.
- А как в дальнейшем в Вашей жизни уже потом отразилась Война?
- А потом после института вышла замуж, отправили в Липецк работать. Работали в Липецке, потом вернулись в Запорожье. Потом дети. Вот так и жили. Как-то жили какой-то надеждой. Вот, говорят трудное время было, но как-то так, проходило какое-то время и было снижение цен какое-то, появлялись новые продукты в магазинах. Какая-то надежда была на то, что лучше, лучше, лучше будет. Вот так, девочки.
- Спасибо Вам большое. Очень интересный рассказ.
- Хорошо, что Вы интересуетесь. Потому, что я сейчас иногда сталкиваюсь иногда с такими людьми, которые не знают что такое Великая Отечественная война. А такого забывать нельзя. Не дай Бог, чтобы это когда-то повторилось!
Приехали в Запорожье, а тут Шевченковский район, там был стадион большой. И вот вокруг этого стадиона огромный ров.  Мы приехали – этот ров ещё дышал. Расстреливали и закапывали там. Ещё живых вытаскивали оттуда. Мы приехали – только-только немцы ушли из города. Вот прямо дышал вот так вот. И при нас это всё вытаскивали и раскапывали. Это страшно было, конечно. И когда говорят мне, что добрые немцы были я и по сей день не верю. По сей день не верю, что были добрые немцы. Потому что у меня маминых три брата воевали, папа воевал. И все три брата вернулись. Один папа погиб. И вот когда они рассказывали, что им приходилось видеть, то в это добро немецкое верить трудно.
Много военнопленных потом работало здесь в Запорожье на восстановлении. У нас ни каникул не было в институте – ничего. Восстанавливали Днепрогэс – всё же было разбито. Днепр можно было вброд перейти. Там в районе городского пляжа можно было вброд перейти через Днепр на Хортицу. Мостов не было – мосты все были разбиты. Ходили на правый берег восстанавливать тоже. Ходили по… паттерна она называется. Внизу под плотиной там переход. И там узенький переход. Могла машина проехать, и надо было прижаться к стенке, чтобы машина тебя не раздавила. Вот по этой паттерне ходили на правый берег и что надо там было – восстанавливали.
Потом же разутые и раздетые были. А потом уже навели мосты – такие верёвочные мостики. Так там ещё страшнее было. Идёшь, мостик весь качается, вода шумит, потому что всё было разбито. Держишься за эту верёвочку и всё. Чуто-чуть отпустишь и туда шурухнешь. Так и ходили. И безропотно ходили. Восстанавливали всё. И Запорожсталь и всё. Трудно было, девочки, трудно. Ну и учились, и на танцы бегали. Но каникул не было никаких – ничего. Но знали – надо, значит надо. Потом начали ребята возвращаться с фронта.
Я помню, у нас в группе было 23 человека. У нас три девчонки было. Нам по 17 лет тогда было, а остальные – ребята с фронта. Уже все постарше, все войну прошли. Так, вот, и жили. Работал один единственный кинотеатр в городе – кинотеатр Ленина. Там, на площади Свободы. Вот туда бегали. И с лекций бегали. Всяко было. Так что нельзя сказать, что только сплошной стон был. Молодость она своё берёт. Хоть и тяжело жили. Институт восстанавливали. Так и жили.

Немає коментарів:

Дописати коментар